На току я кое-как стянул хомуты, бросил их под бричку и, добравшись до соломы, упал.
Данияр в этот раз сам отогнал лошадей пастись.
Но утром я проснулся с ощущением радости в душе.
Я буду рисовать Джамилю и Данияра.
Я зажмурил глаза и очень точно представил себе Данияра и Джамилю такими, какими я их изображу.
Казалось, бери кисть и краски и рисуй.
Я побежал к реке, умылся и бросился к стреноженным лошадям.
Мокрая холодная люцерна сочно стегала по босым ногам, щипало потрескавшиеся, в цыпках ступни, но мне было хорошо.
Я бежал и отмечал на ходу, что делалось вокруг.
Солнце тянулось из-за гор, а к солнцу тянулся подсолнух, что случайно вырос над арыком.
